КРИЗИСные секреты Владимира ЛЕВИ


27.12.08
Из серии «ЛЕВИтация». Избранное.

Дорогой мой неслучайный путник!
С великой радостью представляю близкие мне по духу и разуму предновогодние ПРОздравления и ПРОкризисные Секреты глубоко мною уважаемого Владимира ЛЕВИ — известного психолога, психотерапевта, писателя, художника, музыканта… и просто хорошего человека.


ВОЗЬМЕМСЯ ЗА РУКИ, ДРУЗЬЯ… 

Все путем, все по расписанию: облом в високосный год, облом через десятилетие после облома дефолтного… Ходят туда-сюда маятники, качели качаются исторические и личные, малые и большие — сейчас всемирные макроэкономические в минус летят с разгоном, мы вместе с ними, держаться надо покрепче…

Хотелось под этот бодучий Новый Год что-нибудь легкое, праздничное, вдохновляющее, вроде хохочущей коровы, которую удружила мне дочка. Коровка кругленькая такая, копилочная, антикризисная. Если ею по голове себя стукнуть и придержать — заливается утробным хохотом, интенсивно вибрирует, создавая физическое ощущение сноса крыши — для психиатра как раз то, что надо. У меня в старом стишке корова другая, печально-недоуменная:

Я Корова.
Я здорова.
Меня доят в полвторого.
( Коровы — большие педантки физиологического расписания )
Ободрали все бока —
и ни капли молока.
Я дала бы молока бы,
кабы дали мне быка бы.
В нашем стаде по уму
равных не было ему,
а вы его на мясо – почему-у-у? 

Аллегория тем удобна, что каждый может подставить в нее что-то свое. Бык, пошедший на мясо, — чем не «Юкос», допустим?.. Юкос — хорошее для быка имя.

Ну ладно, к делу. Сегодня: беседа-интервью на актуальную тему к новогоднему выпуску «Российской газеты», виды массового психологического реагирования на нынешний кризис и небольшой художественный десерт из новой смехолечебной книги.


ЖУТКОВЕЦ,
или Как работает мифологема кризиса

В газетах и метро появилось объявление: “Эксклюзивный практический семинар: «Как заработать во время кризиса?». Стоимость одного занятия — 2000 р.”. Собралось народу около трехсот человек. Лектор вышел к аудитории, осведомился:
— Все ли приобрели билеты? Все оплатили?
Дружное: «Да-а-а-а!»
— Поздравляю. Спасибо. Вы успешно прошли семинар «Как заработать во время кризиса». С наглядной демонстрацией. Можете быть свободны.
/Авторский анекдот из моей новой книги «Комическая атака»/

Как прослышал я про кризис —
сразу лапки опустились.
Ниже… Ниже… Вот карман,
а в кармане путин-план…
/Ив. Халявин. Предкризисное./

Способен ли экономический кризис обернуться для людей серьезными психотравмами? Психозами? Какие социальные категории самые уязвимые? 

— Уточним понятия. Есть исторический период (скорей, эпизод), называемый мировым финансово-экономическим кризисом; есть последовательность событий, сложный экономико-социальный процесс по имени кризис. И есть в этом процессе разноуровневые психологические и социально-психологические составляющие. Одна из таких составляющих, очень важная — образ кризиса в сознании людей, мифологема кризиса. Само слово «кризис», с его мощным негативным посылом, насыщенное ожиданиями неотвратимой беды и сравнимое с такими грозными словами, как «война», «землетрясение», «эпидемия», «ураган», «агония». Кризис — это и общежитейский термин, и психологический, и медицинский: момент наивысшего напряжения в борьбе жизни со смертью, когда решается — быть или не быть. Люди знакомы со словом «кризис» со школьных лет и связывают с ним тяжкие испытания, угрозы и ужасы. Разрушение планов, расставанье с надеждами, прощанье с мечтами… Что происходит, когда массы людей начинают слышать и видеть это слово-пугало каждодневно и ежечасно, со всех сторон? В газетах и журналах, по радио и ТВ — кризис, кризис и кризис, сплошной жутковец. На работе — о том же, в слухах и разговорах — первая тема. И в мыслях — волей-неволей… Кризис становится навязчивой идеей, настырным монстром сознания — уже как бы видишь его огромную безглазую морду с разинутой пастью. Еще ничего лично с тобой не случилось, все на месте пока: и работа, и деньги, и жилье, и семья — но надвигается жутковец… Психотравмы будут, куда же денемся. Но вряд ли намного больше, чем в дни поражений любимых футбольных команд с массовыми алкогольными эксцессами и взрывами конфликтов и насилия в семьях. Психозы тоже будут, а как же. Но не в результате массовых увольнений и опустошения кошельков, а по причинам, действующим и ныне, и присно. Статистика не превысит обычные показатели. Может быть, лишь сюжеты бредов в некотором проценте изменятся. Я не экономист и не социолог, могу ошибиться; но логика подсказывает, что самые кризисно-уязвимые категории населения — это, кроме пенсионеров и студентов, которые уязвимы у нас постоянно, — в первую очередь, внебюджетные наемные работники и мелкие предприниматели, малый бизнес. Крупные тоже пострадают — страдают уже, но у них есть и накопления, и маневр, уж они-то на улице не окажутся. Подчеркну: уязвимость с финансово-экономической точки зрения — это одно, а с психологической — другое, они не совпадают, эти человеческие подмножества, а лишь частично взаимоперекрываются.

Основные виды массового психологического реагирования на кризисный жупел, на мифологему кризиса можно пересчитать по пальцам. 

1) Страх-суета. Неуверенность и тревога — до паники включительно. Растерянность, всевозможные метания и суетливые движения, поспешные необдуманные решения. Или просто — рост внутреннего напряжения, просто хуже спится, больше конфликтности и раздражительности, выше кровяное давление…

2) Депресняк. Пассивность и пессимизм — до чернухи. Депрессия и апатия, бездейственное ожидание худшего. Обычнейшее сопровождение такого состояния, в России особенно — усиленная алконавтика.

3) Авось-пронесет. Психозащитное игнорирование, вытеснение, отказ сознания воспринимать реальность — все тот же страх, только навыворот. Кого-то ударит, кого-то прибьет, погубит, ну а меня-то уж минует, меня не коснется. Оптимизм до неадекватности. (Неадекватность, впрочем — общее свойство всех адекватных реакций в их крайней степени.) Вариант: «гуляй-Вася» — несбыточные проекты, напрасные траты, бессмысленные вложения…

4) Цап-хап. Рефлекс хищника. Использовать ситуацию. Провернуть под кризис свой интерес, сыграть на панических ожиданиях, на дезориентированности одних и жадности других. Массовым такой рефлекс в нашей стране назвать вряд ли можно, однако тенденция есть — и сам этот тип реагирования теми же хищниками усиленно тиражируется: в мой, например, электронный почтовый ящик за последний месяц пришла куча спама с разнообразными предложениями заработать на кризисе.

5) Упал-отжался. Позитивная реакция. Здоровая мобилизация душевных и умственных сил, прибавка деловой и творческой активности. Ну положим зубы на полку, ну кинут нас снова, ну окажемся на улице, на бобах — не в первый и не в последний раз, перебьемся, прорвемся. Немалая часть нашего неизбалованного народа, привычного к невзгодам и умеющего при надобности затягивать пояс, уверен, среагирует — и уже реагирует на очередные передряги именно так. Кризисный жутковец не страшит тех, кому жизнь и так не кажется медом. Наоборот — лишний повод встряхнуться и шевельнуть мозгами. Не упадешь — не поднимешься.

И в самом деле: вне всяких кризисов многие миллионы людей во всем мире и у нас проводят свои жизни в утлых лодчонках скудного существования, ежеминутно готовых погрузиться в пучину бедствий. Их жизни и так сплошной кризис — не финансовый так любовный, не любовный так семейно-отношенческий, не семейный так возрастной, болезненный, физиологический, не физиологический так духовный…

В основе любого кризиса, в любой сфере, на любом уровне — некая несвобода, некая привязка — ЗАВИСИМОСТЬ. Кризис есть предельное выражение зависимости, предельное ее напряжение.
«Ломка» у наркоманов и алкоголиков — универсальная и вопиющая модель всякого кризиса. Не бывает кризисов только у тех, кому нечего терять, для кого и собственное тело, и даже душа ничего не стоят. Всего увереннее и свободнее, всего бескризиснее люди чувствуют себя именно во время настоящих, глобальных кризисов существования — на войне, в разрухе, в разгар эпидемий, при установленных безнадежных болезнях, при твердом решении уйти из жизни — или в религиозном порыве с верой в жизнь вечную… В такие времена и в таких состояниях происходит революция жизненных смыслов — обесценивается все то, за что человек держится, чем живет в обычной жизни, от чего внутренне зависит. Кризис сперва запредельно обостряет зависимости, а потом обнуляет их — до момента, когда «быть или не быть» снова решается в пользу «быть», и человек снова начинает обрастать жизненными привязками, опять становится «Хомо Зависимус».

По мировому экономическому раскладу выходит так, что кризисное цунами сперва ударяет по Западу. К нам основная волна доходит попозже. Вот уже Украина почти задрала лапки вверх. А у нас, хотя и хреновее с каждым днем, но больше пока все-таки в области настроений, общежитейской погоды. Реальность преобладающая — еще не столько финансово-экономический кризис как таковой, сколь массовые кризисные ожидания. Меньше света на улицах и в глазах, меньше елок, фонариков… Тускло-серая зябкая озабоченность, общая прибитость и настороженность, растущая смутно-мотивированная агрессивность… Психологическая составляющая бежит впереди паровоза — и, как видно по биржевым сводкам, успешно тянет его за собой. Со стороны СМИ идут, как и обычно, противоречивые, нестыкующиеся, шизофренирующие послания. С одной стороны, пугают кризисом, угрожают. С другой (главным образом, верхнеэшелонной) — обезболивают и успокаивают: ничего, проскочим, все будет в порядке, нужно только вести себя хорошо и удлинить сроки правления власть предержащих. Очень напряжен Путин — понятно: приходит время серьезнейшего экзамена для всего того, что он уже сделал, сейчас делает и еще сделает — если сделает — дальше…

Какие группы населения на ваш взгляд более стойко перенесут финансовые потрясения — успешные топ-менеджеры из разорившихся финансовых корпораций и банков, оказавшиеся в одночасье без работы и с крупными долгами, либо обычные работники, которых сократили? 

— Уже почти ответил на этот вопрос, но повторю: мне не кажется, что душевная реакция на финансовое потрясение решающим образом зависит от социально-экономического статуса человека. Будь ты богатенький топ-менеджер, скромный бухгалтер или бедный курьер, все определяется прежде всего твоим характером и умом, стойкостью, сообразительностью и внутренней содержательностью — наполненностью головы, а не наполненностью кошелька. Если же все-таки сравнительно помыслить слоями, о которых вы говорите, то очевидно, что как раз людям успешным и нацеленным на дальнейший успех в случае финансового фиаско, даже относительного, с жирком про запас, придется психологически тяжелее. Чем выше поднялся, тем больней падать, пусть даже всего лишь на одну- две ступеньки вниз. Лучше всех кризис перенесут наши бомжи, за них уж точно можно быть спокойными.

Прогнозируете ли Вы в России всплеск депрессий, самоубийств, алкоголизма или «эпидемии страхов»? Либо напротив, их снижение в связи с мобилизацией психики?- Общего крупного всплеска ничего из перечисленного, уверен, не будет. Самоубийств будет, может быть, даже немного поменьше (во время серьезных войн и гладоморов их бывает рекордно мало), но и существенного снижения ожидать не приходится. Будут дифференцированные реакции психологически зависимых людей, того типа или другого. Кризис дополнительно рассортирует нас, как и любое испытание. А вот какой всплеск действительно весьма вероятен — и похоже, уже начался — это всплеск агрессивности и преступности. Воры, бандиты, грабители, взяточники, мошенники, разномастные шарлатаны — конечно, активизируются, хотя, казалось бы, дальше им активничать давно уже некуда. Многие, лишившиеся более или менее честного заработка, «пойдут другим путем», в этом можно не сомневаться, первые ласточки уже прилетели. Сыграют под кризис и самые темные политические силы, постараются взять свое.Аналогии с «Великой американской депрессией». Как тогда было с «выживаемостью», как действовал принцип естественного отбора? Во благо ли этот принцип? 

— Не стал бы я проводить эту аналогию. Совсем другое время, другая страна и другие люди, другая социально-психологическая наследственность, другая власть, другой менталитет… По силе выживаемости с нашими людьми мало кто сравнится, разве что эскимосы. Но, успешно выживая, когда выжить кажется невозможным, ставя гинессовские рекорды приспособляемости, мы плохо пользуемся этой своей огромной жизненной силой для дальнейшего развития и окультуривания, мы ее проматываем, прогуливаем, пропиваем. «Отбор» у нас не столько естественный, сколько противоестественный. В другом месте я еще разовью эту тему.

Обострятся ли в связи с кризисом отношения супругов в семьях? Вырастет число разводов или, напротив, кризис укрепит семейные союзы перед лицом опасности?

— И то будет, и другое. И развалы отношений, и сплочения, укрепления — в обе стороны пойдет максимизация и поляризация. Во всех случаях финансово-кризисная ситуация будет не причиной, а только дополнительным поводом для кризисов отношенческих, психологических, душевных, духовных. Проверка на вшивость, одна из проверок. Нужны ли навыки аутотренинга? Как и чем себя подбадривать, лишившись привычных точек опоры?- Второй вопрос точен — и показательно, что задать его можно и вне всякой связи с нынешним кризисом. «Привычная точка опоры» для одних — место службы, для других — кошелек, для третьих — родители, муж, жена, друзья, любимые, дети, для четвертых — сигарета, рюмка или укол, для пятых — интернет, для шестых — внешность или физическая сила, для седьмых — творчество… Зависимость, все та же зависимость в неисчислимых ее ликах и ипостасях.
Вопрос, наш всеобщий вопрос — вот: как оставаться собой и жить дальше, когда агент зависимости — им может быть и человек, и деньги, и автомат, и часть собственного тела или души — отнимается: как жить БЕЗ (подставить любой агент).
Ответ: жить как можно. Как жилось БЕЗ — когда-то. Как живется БЕЗ — тем миллионам, мириадам, кто так и жил — БЕЗ, так и живет и другого не ведает и не желает.
Жить — как жить можешь и ты, если поверишь в это и осознаешь — ЗАЧЕМ. Навыки аутотренинга, как и всякие прочие психотехники, никогда не лишни. Человек, психотехнически оснащенный, умеющий владеть своим душевно-телесным состоянием, тонусом и настроением, имеет наибольшие шансы подняться после любого падения. Но любая психотехника действенна только тогда, когда есть над нею и для нее осмысленное «ЗАЧЕМ». Психотехника — лошадь, а всадник — дух: жизненная философия и личная идеология человека, его руководящие ценности. Те, кто знал, ЗАЧЕМ выживать и верил, что это имеет смысл, выживали в лагерях смерти и создавали для этого собственные аутотренинги.Нужно ли организовать антикризисные «горячие телефонные линии доверия» с психологами при больницах, собесах, биржах труда? Как они могут помочь людям, оказавшимся в сложных ситуациях?

— Линии доверия и службы психологической помощи нужны всюду, где есть люди, — всегда и везде — как почта и телефон, как полиция и пожарная служба, как церковь, как скорая медицинская помощь… И вовсе не только во время кризисов. Если бы такие службы везде и всегда работали так, как надо, наверное, и кризисов не было бы. Это первостепенно важная системная составляющая нормального современного общества, пора бы уже всем нам это понять и принять к исполнению.
Всем и каждому я пожелал бы в наступающие трудные времена, в наступающем (это слово нынче особо акцентируемо — в наступающем на карманы, сказать можно) году держаться сообща, встречать трудности дружно, помогать друг другу доверием, а не по углам в одиночку жаться угрюмо и подозрительно.
Как собаки бездомные спят на морозе, видели?.. Друг дружку греют в обнимку. Вот и всем нам, кому трудно — так бы.»Возьмемся за руки, друзья, возьмемся за руки, друзья, чтоб не пропасть поодиночке».

Какой позитив, кроме банального «опыта обновления» личности приносят кризисы? 

— Опыт обновления личности не бывает банальным — он весьма редок и всегда уникален. Его нельзя повторить, тиражировать, им можно лишь вдохновляться — но этого и довольно.

Если рана не убьет —
сделаюсь сильнее.
Если сила не придет —
стану я умнее.
Ну, а ежели ума
не взрастет ни капли,
буду весело весьма
наступать на грабли. 

Составьте, пожалуйста, авторскую Памятку для живущих в экономические кризисы. 

— Только что сказанное, пожалуй, и можно считать в некоем роде кризисной памяткой, подставьте лишь вместо раны кризис, что практически равнозначно. Пользительно повторять армейское упомянутое «упал — отжался», русское «Бог не выдаст — свинья не съест» и библейское «Будет день — будет пища».
Конечно, будет. Прорвемся. Выживем и состоимся.

** …Теперь — небольшой художественный десерт из моей новой смехолечебной книги «Комическая атака», которая вот-вот уйдет в типографию.
Рассказ нижеследующий мне подарил знакомый уже многим из вас, друзья, персонаж: заслуженный стихиатр России Халявин Иван Афанасьевич.
Ему слово.


Из новой книги В. Леви «КОМИЧЕСКАЯ АТАКА» 

Околопсихологический и врачебный юмор 

Помощник спрашивает доктора перед началом эксперимента:
— Сейчас у вас креативное состояние?
— Нет, скорее, кретинное.

* Доктор рассказывает:
– Сегодня заходила одна цветущая больная…

* Черный юмор в белом халате.
В больничной палате медсестра трясет пациента:
– Больной, подождите умирать! У вас сегодня День Рождения!

* Сон психолога.
Город будущего: «При малейшем ощущении дискомфорта звоните по номеру 003. К вам немедленно выедет психиатр».

* Из услышанных слов пациента:
– Доктор, у меня любовная зависимость. И их много.

* Научное.
Дискуссия о предмете исследования психологии, наконец-то, завершена. Сошлись на том, что психология долженствует исследовать небытие своего предмета.

* Психологи выпили. Один другого спрашивает:
— Ты с-с-себя уважаешь?

* Как-то психолог подавал проект своего интернет-сайта на конкурс. Написал заявление. По правилам редакции конкурса текст заявки — описания проекта должен был быть очень коротким: не более 30 знаков. Психолог подобрал самые точные слова, уместился в 29 знаков. Его жена восхитилась:
– Да ты молодчина!
– Знаешь, – ответил психолог, – я хорошо себя чувствую в жестких границах слова.
Если бы надо было, скажем, в три буквы уместить все мое мировоззрение, я бы уместил!…

Это не обсуждается.